«Российская газета». Ирина Муравьева. Бертман поставил «Евгения Онегина» вместе со Станиславским

Под занавес Года Чайковского в «Геликон-опере» поставили эксперимент: вернули на сцену знаменитый спектакль  К. С. Станиславского «Евгений Онегин» в постановке 1922 года. Однако спектакль воссоздан не в формате копии, а в творческой редакции Дмитрия Бертмана. Дирижер спектакля Валерий Кирьянов, художники - Вячеслав Окунев и Ника Велегжанинова. Хореограф - Эдвальд Смирнов.

Увертюрой к премьере этого «Онегина» стала  уникальная выставка из фондов Музея-заповедника П. И. Чайковского в Клину, представившая геликоновской публкие подлинные документы, вещи Чайковского, материалы, связанные с историей постановки «Онегина» К. С. Станиславским.  А на сцене под звон колоколов вручили приз доктору искусствоведения Полине Ефимовне Вайдман от Ассоциации музыкальных критиков Москвы (АМК)  - за подготовку томов полного собрания сочинений  Чайковского в авторских  редакциях и за «подвижнический труд по сохранению и изучению наследия композитора». 

Между тем для надеявшихся увидеть на сцене «Геликона» строгую научную реконструкцию исторического спектакля Станиславского,  сохранявшегося почти 80 лет в репертуаре Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко, новый «Онегин» оказался  неожиданным.  И хотя  восстанавливался  спектакль по архивным фотографиям и документам, калькой исторического он не стал.  Геликоновский «Онегин» -  это версия «по мотивам Станиславского» со своей твердой исторической частью:  мизансценами Станиславского,   сценографией,  знаменитыми колоннами, превращавшимися когда-то историческом спектакле в деревья (в сцене дуэли). Но цветовое решение в новом «Онегине»  уже совсем другое: отсылающее  к неяркой и благородной гамме старинной фотопленки, намеренно подчеркивающее дистанцию с прошлым.  И эта «далекая» красота производит особенное  впечатление - завораживает, как малеровские адажио, рождает щемящую интонацию чего-то навсегда утраченного,  невозможного, недостижимого.

Эта интонация абсолютно созвучна миру Чайковского. Но спектакль протягивает свои аллюзии дальше: от классических колонн русской усадьбы и застывших «живых картин» (забав пушкинских времен) Татьяниных именин или петербургского бала - к времени самого Станиславского. В петербургских сценах герои одеты по моде ар-деко 20-х годов прошлого века и танцуют под Чайковского совсем не экосезы. И хотя персонажи оперы стараются попадать в точки исторических мизансцен, живут они своей жизнью. Сестры Ларины  явно «помолодели»: Татьяна у Ольги Толкмит - не отрешенная романтическая барышня, а инфантильная, обидчивая девочка, влюбившаяся в Онегина, иронично разыгрывающего ее. Девочка эта с книжкой в руках с богатейшей драматической нюансировкой исполняет сцену письма. Ольга у Ирины Рейнард - капризная девчонка, стучащая ногами, драчливая, плохиш. Поет низко, словно дразня, играя резкими красками вокальной речи. Ларина (Наталья Загоринская) не может пережить тот факт, что  для нее уже все в прошлом:  ричардсоны,  герои, муж, столичная жизнь. Напоминает жестами пушкинскую Графиню. Каждый персонаж в спектакле наполнен своей историей, и все они оказываются в гротескном поле «светского общества», один из образов которого - ловелас с «дребезжащим» голосом месье Трике (Дмитрий Пономарев) с розовым бантом и в обтягивающих панталонах.  Дамы на именинах  объедаются, обпиваются и бурно радуются ссоре Ленского и Онегина. Молодой солист Игорь Морозов в партии Ленского  - ранимый, отвергнутый, без всякого тенорового надрыва создает чистейший образ идеалиста. А Онегин (Александр Исаев), наоборот, постепенно набирает свою страсть, накручивает эмоцию, впервые прорывающуюся в живом рыдании над убитым Ленским. В петербургских сценах с Татьяной его Онегин уже безумствует от любви. И князь Гремин в исполнении Алексея Тихомирова мгновенно улавливает этот нюанс: свою  знаменитую арию «Любви все возрасты покорны»   он начинает с раздражением, постепенно нагнетая ее до аффирмации любви - с полновесной басовой роскошью звука. 

Финал известен: любовь в «Онегине»  не побеждает, но то, с какой яростью страсти объясняются в любви Тятьяна и Онегин, с каким мощным накалом  звучит оркестр, доказывает, что любовь все-таки  торжествует. И ради этого стоит затеять игру  - даже с самим Станиславским.

Кстати

19 января в «Геликон-опере» Полина Вайдман прочитает публичную лекцию «Настоящий Чайковский», а в 19 часов состоится концерт Андрея Коробейникова, который исполнит с Симфоническим оркестром «Геликон-оперы» под руководством Владимира Понькина Первый концерт Чайковского в оригинальной авторской редакции.

Ирина Муравьева

http://rg.ru/2015/12/24/opera-site.html

Касса театра 8 495 250-22-22

© 2021 Геликон-опера

Создание сайта - Dillix Media